Достоинство или смерть?

2

«Инвалидность» зачастую понимается медиками как «катастрофа», так что вы можете простить мне мое нежелание предоставлять им еще больший контроль над своей жизнью (и смертью), пишет Стелла Янг.

Около пяти лет назад я оказалась в операционной. Мне должны были сделать под общим наркозом довольно несложную операцию на правой руке. Хирургия — штука не из приятных, так что я волновалась.

О том, что я — женщина с инвалидностью, медсестре, которая давала наркоз, никто не сказал, поэтому она ахнула, увидев меня. Прожив в этом теле всю свою жизнь, я привыкла к такой реакции, поэтому попыталась разрядить обстановку дружеской шуткой. Увы, не сработало. Пока я нервно болтала о своей работе, медсестра нервничала не меньше меня. Я начала раздражаться, так как в ее голосе явно слышались нотки снисхождения.

Иногда такое случается. Люди чувствуют себя неловко, когда речь заходит об инвалидности.

Вводя успокоительное, медсестра спросила дату моего рождения, чтобы сравнить данные, указанные на браслете и в ее графике.

— Вам 27, да?

«У Вас отлично получается!» — воскликнула она, проверяя капельницу. Меня потянуло в сон.

До сих помню укол паники, который я почувствовала сквозь навалившуюся дремоту. Ведь там были люди, ответственные за меня и которые так или иначе думали, что я уже «хорошо пожила»! Что, если они не будут столь же осторожны со мной как с пациентами без инвалидности?!

Я понимаю, что моя реакция в тот момент была очень похожа на паранойю. Но, как человек, всю свою жизнь имеющий дело с медицинскими работниками, могу заверить, что она была оправдана.

И поэтому, когда люди спрашивают меня, почему я против эвтаназии я отвечаю: у медицинской промышленности ошибочное, но авторитетное мнение о моей жизни. Инвалидность — «катастрофа» и, конечно, «неполноценность»!

Стелла Янг

Стелла Янг

Некоторые из моих самых глубоких переживаний так или иначе связаны с больницей. Увы, больница — это не всегда «место исцеления». Недавний случай: Бриттани Мэйнард, 29-летняя женщина с опухолью головного мозга, попросила государство об эвтаназии. Убедившись, что вылечить ее невозможно, она при поддержке Службы Милосердия решила добровольно и официально уйти из жизни.

История Мэйнард, бесспорно, трагическая, и СМИ заставили нас с нетерпением следить за развитием событий. По иронии судьбы, это были те же самые СМИ, которые любят истории со счастливым концом. Заголовки типа «Мне дали 6 месяцев — и это было 15 лет назад» показывают, как мы восхищаемся теми, кто уже пережил мрачный диагноз.

Более, чем вероятно: эти истории — результат постановки неправильного диагноза, а не чуда. И, конечно, никто не упоминает тот факт, что если эвтаназия будет легализована, неправильная диагностика может оказаться фатальной. В штате Орегон, где ушла из жизни Бриттани Мэйнард, самоубийства происходят не из-за дефицита обезболивающих. Оказавшись на пороге смерти, люди боятся потерять достоинство и независимость. Казалось бы, страхи эти более обоснованы в отношении пожизненных инвалидов, чем умирающих. Однако вопрос о предотвращении боли и страданий занимает одну из верхних строчек в списке причин, по которым люди обращаются к законодательству. В Орегоне система здравоохранения построена таким образом, что ей невыгодно, чтобы пациенты как можно дольше лечились. Например, Барбара Вагнер, 64-летняя женщина с раком легких, получила письмо из страховой компании. В нем говорилось, что компания отказывается оплачивать курс химиотерапии, так как цель его назначения врачом — продление жизни в таком состоянии.

Бриттани Мэйнард, судя по всему, со всей ответственностью подошла к вопросу. Однако принимать закон на основании частных случаев опасно. В первую очередь для незащищенных слоев населения.

Я — белая, из среднего класса, образованная, информированная женщина. Я не желаю давать врачам больший контроль над своей жизнью, чем есть на данный момент. В условиях, когда инвалидность рассматривается как неполноценность, важно не сваливать инвалидность и неизлечимую болезнь в одну корзину.

Врачи — не гадалки, как и я! Жизнь с инвалидностью от рождения не позволила мне приобрести иммунитет от болезни. Конечно, когда придет время, я бы хотела достойную смерть.

Беседы о смерти с достоинством важны. Но прежде мы должны убедиться, что можем ЖИТЬ с достоинством.

Перевод: Наталья Бархатова

Источник: http://www.abc.net.au/news/2014-11-14/young-dying-with-dignity/5888844

 



There are no comments

Add yours


*