«Вы не человек, вы инвалид»: как бывший артист театра 25 лет живет без ног

—

У Виктора Марчука нет обеих ног. Врачи ампутировали их ему по колени из-за болезни сосудов. Протезы носить он не может – особенность заболевания такова, что протезы мешают циркуляции крови, и, надевая их, Марчук испытывает невыносимую боль. Так что уже четверть века он вынужден передвигаться на коленях. Однако сейчас встал вопрос о том, что колени ему, может быть, тоже придется отрезать. Как Виктор Иванович будет жить дальше, совершенно не понятно. Сейчас Марчук лежит в железнодорожной больнице. Именно там, в 7-й палате, я навестил его и узнал его историю. Совершенно ужасную историю.

ГАЗОВАЯ ГАНГРЕНА

Все началось в середине 80-х. Марчук был солистом оперетты нашего Музыкального театра. Он был на гастролях в Калининграде, ходил по пляжу, собирал янтарь и вдруг почувствовал, будто ногу сковало льдом. Сел, потер, вроде прошло, но дома это стало происходить все чаще и чаще. Молодой человек пошел к врачу и услышал жуткий приговор:

— Считайте, что у вас больше нет ноги.

Марчуку в тот момент было всего 36 лет.

Года три после этого доктора старались лечить Виктора терапевтически, каждые несколько месяцев клали его в больницу, но в 1987 у него началась газовая гангрена, и спасти ногу было уже не возможно…

unnamed-6-550x411

— Отошел я от наркоза — рассказывает Виктор Иванович. – Ноги нет. Отмучился, думаю. Но гляжу, на второй ноге почему-то нагнаивается мизинец. Врачи сказали, что это тропическая язва.

И в течение следующих семи лет ему по кусочку отрезали вторую ногу. Сначала палец, потом часть ступни. Пытались оставить хотя бы пятку, чтобы он мог нажимать на педали в машине. Но, в итоге после 22 операций от левой ноги, так же, как и от правой, осталась лишь половина.

— Все, кого я знал с похожими болезнями, поумирали уже, — говорит Марчук. – Меня спасло то, что бросил пить и курить и взялся за гантели. Каждый день поднимаю гантели по 14 килограммов. До последнего времени подтягивался 9 раз. Сейчас, правда, расслабился, больше трех раз не могу… А сначала страшно пил. Но однажды пришел ко мне врач «скорой» и сказал, что помнит меня еще по сцене. «Прекратите, — сказал, — пить! Вы еще можете петь!». И так как-то он это сказал, что на меня подействовало. Я уже 21 год не пью и 19 не курю.

Виктора Ивановича приглашают петь на разные мероприятия, и он с удовольствием откликается. Выступает бесплатно. Очень любит играть на баяне. В общем, за 30 лет, насколько это возможно, привык к своему недугу… Но недавно у него начало болеть и нагнаиваться правое колено.

ВЫ НЕ ЧЕЛОВЕК, ВЫ ИНВАЛИД

— В апреле у меня на колене образовалась какая-то шишечка, — рассказывает Виктор Иванович. – Врачи успокоили, что, мол, ничего страшного, и выкачали жидкость. Но затем эта шишка начала набухать каждые два дня.

В конце концов врачи сообщили, что там уже накапливается не жидкость, а кровь, что есть угроза заражения, и рекомендовали Марчуку лечь в больницу.

unnamed-3-550x411

— Я отправился в городскую больницу, — вспоминает Виктор Иванович. – Приковылял в приемное отделение. Там очередь. «Ждите, — говорят, — для всех порядок один». А у меня диабет. Мне необходимо есть по часам, иначе я могу впасть в диабетическую кому. Объясняю это девушке-врачу, а она мне отвечает: «Если у вас диабет, идите домой».

Безногий инвалид обратился в больницу за помощью, а его, по сути, послали вон. Потому что нечего с диабетом по больницам шляться. Дома надо сидеть. И ведь самое страшное то, что дело здесь не в отдельно взятой больнице и не в отдельной девушке, а в системе. В самом отношении нашего общества к инвалидам.

— Я добрался до ларька, — говорит Марчук. – Попил воды, съел что-то, снял приступ, успокоился и думаю: «Тут же недалеко Минздрав, поеду прямо туда. Пусть они меня в больницу определяют». Добрался. Вахтер побежал за помощью и привел Ивана Ивановича.

unnamed-4-550x411

Иван Иванович Тихоненко – чиновник Минздрава — спустился к инвалиду, выслушал и, отправив восвояси, пообещал позвонить. Но не позвонил. Тогда Марчук набрал номер уполномоченного по правам человека в Карелии. Тот сказал, что уезжает в командировку, и предложил подождать до понедельника. Понятно, что у здоровых людей есть другие дела и день-два-три для них, наверное, не срок, но человек, у которого каждую минуту может начаться заражение крови, совсем по-другому воспринимает время. Марчук набрал приемную губернатора, объяснил свою проблему, и через несколько минут ему перезвонил недовольный Иван Иванович, недоумевающий, куда нетерпеливый инвалид торопится и почему он, собственно, не может подождать.

— Понимаете, каждый этот звонок дается мне с огромным трудом, — объясняет Марчук. – Ощущение, что я их всех от чего-то страшно важного оторвал. От чего-то гораздо более важного, чем мои проблемы. Кажется, что они отмахиваются от меня, как от назойливой мухи, которая мешает им жить.

Он вспоминает, как однажды звонил предыдущему уполномоченному по правам человека Валентину Шмыкову. Тот перебил его и уточнил, понимает ли он, куда звонит. «Ну да, — сказал Марчук, — уполномоченному по правам человека». «А вы же инвалид», — напомнил ему Шлыков.

— Наверное, он имел в виду, что такие, как я, должны беспокоить не его, а общество инвалидов, — смеется Марчук. – Но получилось забавно и очень символично. Он же «по правам человека», а я-то инвалид. То есть вроде как и не человек. Или полчеловека. В общем, очень не хочется им звонить.

unnamed-5-550x411

Для того, чтобы получить инвалидную коляску, Виктору Ивановичу пришлось дважды проходить комиссию ВТЭК. Так как в первый раз, заполняя заявление, он написал, что просит «дорожную коляску», а нужно было написать «дорожно-рычажную». Не написал «рычажную» — езжай второй раз на комиссию. И ведь никто не пришлет за тобой перевозку. Такая роскошь нашим человеколюбием не предусмотрена. А месяца через два он получил коляску, с которой упал сразу же, так как центр тяжести в ней как-то не под него рассчитан. Так что он продолжал ходить на коленях. А сейчас на колено уже не наступить. Больно.

— Я в итоге попал в железнодорожную больницу, — говорит Марчук. – Уже три раза мне здесь скоблили кость, но ничего не проходит. Я попросился домой, чтобы помыться хоть в ванне. А передвигаться по квартире не могу. Живу на первом этаже. Раньше, чтобы на улицу выйти,  эти 9 ступенек на коленях проползал, а сейчас пришлось, как лягушке, на заднице прыгать. Мне бы тележечку такую, знаете, как раньше были. Как в кино «Вечный зов». И пандус. Просто две доски, которые бы можно было к стенке пристегнуть, а когда нужно опустить. Это же не очень сложно? Как вы думаете?

ЕЩЕ ЖИВЫЕ

У Марчука есть машина с ручным управлением. Она стоит в гараже в 50 метрах от дома. Раньше за место он платил 12 рублей в год, а в последнее время плата увеличилась до двух тысяч. Он надеялся, что для инвалидов есть льготы, но оказалось, что это касается только инвалидов войны. А просто инвалиды, видимо, льготы не заслужили. Или они страдают меньше. Ручное управление он приобрел за 8 тысяч плюс еще 8 тысяч за установку. В Минздраве обещали оплатить, а потом извинились и сказали, что эта программа уже закрыта. Не оплатили. Но, в любом случае, зимой он на ней не ездит, так как денег на то, чтобы поменять резину на 4 колесах у него нет. Да и летом пропрыгать 50 метров до гаража бывает проблематично.

Раньше у него были ГДРовские коляски. Довольно прочные и удобные. Виктор Иванович принципиально не хочет электрических, самодвижущихся колясок. Говорит, что ручные помогают ему держать себя в тонусе – отличная тренировка для рук. Но дороги у нас для колясок не приспособлены, ямы, бугрящийся от древесных корней асфальт, съездов с тротуаров нет, а если ехать по проезжей части, можно запросто угодить под самосвал. Так что даже прочные коляски в конце концов ломались, а новые были столь плохими, что передвигаться на них оказывалось просто невозможным. Последнюю Марчуку прислали уже в больницу из общества инвалидов «Данко», и она развалилась почти мгновенно. Просто от того, что на нее сел.

unnamed-1-550x411

— Я не знаю, как я буду жить, когда у меня не будет коленей, — говорит Марчук. – Вот, если бы к моей квартире на первом этаже могли приделать балкончик, чтобы я мог воздухом дышать без испытания этими девятью ужасными ступенями. Хотя, наверное, этого никто не разрешит? Ну, хотя бы пандус. Или, может быть, найдется какой-нибудь мастер и сделает мне тележку. Я бы ему начертил, какую надо. И заплатил бы. Или костыли бы подрезали под мой рост. Я же, наверное, скоро короче стану… А еще, знаете, я же очень на баяне люблю играть. Сейчас я его на коленях держу. А если мне их отрежут, баян же будет перевешивать, и я буду на него падать… Ну да, что-нибудь придумаю.

Удивительно, что при всей кажущейся безысходности Виктор Иванович умудряется шутить и оставаться оптимистом. Ругает, правда, безразличных и черствых чиновников, но держится на удивление стойко.

Однажды к нему заехал приятель-инвалид, эмигрировавший в Финляндию, и рассказал о своей там жизни.

— Я тогда еще пил и чуть голову ему бутылкой не разбил от обиды, — вспоминает Марчук. – Ну, потому что за что? За что им там все это? Он ведь даже не работал в Финляндии ни дня, а ему дали трехкомнатную квартиру в пригороде с просторной кухней. Так, что он может разъезжать по ней на коляске. Ему никуда ездить самому не надо, он только звонит. Если какая нужда, звонит, и за ним привозят социальную перевозку. Почему же у нас не так? Иногда мне кажется, что наше правительство просто хочет, чтобы мы поскорей умерли. Но мы же еще живые!

Источник http://gubdaily.ru/



There are 3 comments

Add yours
  1. Светлана

    У нас ещё долго не будет как в финляндии. Надежда только на Божью помощь. Есть смысл поискать по православным сестричествам, обителям. При мне один батюшка ответил опекунше парализованного парня-колясочника; "Приезжайте к нам в Ашу, у нас сестричество, ухаживаем за такими." Где не помогли операции, поможет благодать ….

  2. ОЛЕСЯ

    ТАК МЫ И ЖИВЕМ. И КОЛЯСКИ САМИ ПОКУПАЕМ И ВСЕ САМИ. ВСЕГДА УДИВЛЯЕТ ТАКОЕ ОТНОШЕНИЕ ЧЕЛОВЕКА К ЧЕЛОВЕКУ. ОСТАЁТСЯ УПОВАТЬ НА БОГА. ПОМОГИ ВАМ БОГ!


Post a new comment


*